Она. Девушка с побережья - Галия Асан

– Тебя вырастил Агирре, – едва сдерживая себя, произнес он.

– Да. Папа очень хороший, но немного строгий, у него все должно быть четко и ясно, а я так не могу. Мама говорит, мне нравится творческий беспорядок.

– Твоя мама очень хорошо тебя воспитала, Флоренсия.

– Ей сложно со мной пришлось, – рассмеялась та.

– С таким темпераментом, немудрено.

– А кем была ваша жена? – неожиданно спросила она.

– Одна девушка с Побережья, почему ты спрашиваешь?

– Потому что ваша дочь мне не нравится, а вы такой хороший, – он грустно улыбнулся, ничего не ответив.

Игры, в которые он играл с судьбой, оказались против него. Судьба не любит, когда ее пытаются провести. Стараясь огородить Лус от Испании всеми возможными способами, он тем самым лишил ее многих качеств. Но она все равно вернулась на Родину, как и он, и теперь им обоим придется учиться жизни на Побережье. Заново.

Едва они вошли внутрь, он почувствовал этот необычный запах танцевального класса, запах фламенко. Здание школы было отреставрировано на его деньги силами Бланки и ее лучших учеников, но дух остался старый, присущий еще его молодости, а, возможно даже молодости их родителей. Он прошелся по начищенному паркету и занял свое место у окна, все было так же, и гитара была та же, его любимая гитара, он нащупал три линии, образующие букву «А» на рукоятке, это он сделал в первый день знакомства с Антонией. Она тогда только приехала из колледжа, где изучала искусство. Он вспомнил, как она завороженная, остановилась рядом с ним, играющим на улице для туристов. Тогда они и влюбились друг в друга. Он взял аккорд, эту же мелодию он играл и тогда. И все понеслись в безудержном ритме танца, объединяющего и связывающего людей, прогоняющего боль, приносящего радость, раскрывающего душу…

Антония не могла нарадоваться на свою гостью, так искренне интересовалась Лус искусством и с таким интересом хвалила ее собственные работы. Она смотрела на картины и видела в них свою другую жизнь. С большим интересом рассматривала она картину с изображением лодки на переднем плане, но называлась она по-другому.

– А почему эта картина называется «Хижина»? – удивилась она, – Хотя здесь лодка на переднем плане? – она мило посмотрела на Антонию.

– А ты вглядись глубже в самое сердце картины, ты увидишь там хижину, она играет здесь роль важнее.

Лус последовала совету художницы и действительно, сама хижина на заднем плане выделялась намного ярче, чем большая лодка впереди. Она всмотрелась еще лучше и увидела очертания лица в окне этой хижины.

– Как интересно, вот поэтому я люблю художественное искусство, – с восторгом произнесла она – Здесь надо улавливать моменты, догадываться о потаенном смысле, а что в этих танцах? Все напоказ! Все эмоции налицо!

– Да, Лус, мы с тобой в этом похожи, но вот твой отец и моя дочь предпочитают не скрывать свои эмоции.

– Это вы правильно заметили. Антония, вот как вы уживаетесь с вашей дочкой, она же такая необузданная? – искренне удивилась девочка. Антония рассмеялась такой искренности.

– Я уверена, Лус, что с твоим отцом тебе не легче приходится, – все еще смеясь, ответила она.

– Вы правы, иногда он так выходит из себя, что мне кажется, сейчас будет извержение вулкана, но он быстро остывает.

– Это так интересно! Лус, это намного интереснее, чем жить с пресным человеком.

– Вы так считаете?

– Да, – вздохнула Антония.

– Мама, вы уже закончили осмотр? – в комнату заглянул Хуан.

– Да, сынок, вроде все посмотрели.

– Можно я буду приходить к вам и еще раз поглядывать на эти картины, я не успела разглядеть лицо в хижине, – произнесла Лус.

– Ты его увидела? – удивилась Антония.

– Да, и оно показалось мне знакомым.

– До тебя никто его не замечал, ты молодец, Лус. Тебе просто необходимо связать свою жизнь с искусством.

– Я думаю над этим, но папа предлагает мне пойти в актрисы.

– Лус, если ты не занята, приглашаю тебя прогуляться немного.

– Идите, дети, – Антония широко улыбнулась и еще раз взглянула на свой маленький шедевр.

Когда-нибудь она разъяснит полный смысл, скрытый на этой картине, известный только ей.

Диего наблюдал за милой картиной, когда его сын шел под руку с дочерью Игнасио, и они увлеченно о чем то говорили. Хуан бросал в ее сторону не двузначные взгляды, и он подумал, как превратна судьба. Как играет она с судьбами людей! Он не винил сына, тот не знал ни о прошедших днях на Побережье, ни о прошлой вражде между их отцами. Он был просто влюблен, как когда-то Диего был просто влюблен в Антонию. В ее мягкий голос, в ее нежные черты лица, в ее доброе сердце. Как же отличалась от нее родная сестра, Мария. Именно она и привела в дом своего закадычного друга – Игнасио. Никто никогда не мог понять, как дочь дома де ла Вега может общаться в кругу людей, совершенно отличающихся от них и положением и воспитанием. Это были обычные цыгане, заработавшие на жизнь песнями, танцами и игрой на гитаре. И Мария была ближе к ним, чем к друзьям де ла Вега. Диего истинно не любил ее за вечные выходки и подтрунивания, но еще больше он не любил ее за лучшего и верного друга, гитариста Игнасио. Каждый раз, как он появлялся в доме де ла Вега, его невеста, Антония, словно теряла разум; сначала она умолкала, но затем искренне смеялась над шутками этого цыгана, как никогда не смеялась над шутками Диего. Сколько раз он ссорился с гитаристом, унижал его всеми возможными способами, дрался с ним. Его ярость не утолялась. А теперь, перешагнув порог своего сорокапятилетия, он стоял и наблюдал, как его единственный сын, гордость рода Агирре сходил с ума по дочери Игнасио Равиола. Он почувствовал, как она вошла в комнату. Нет, она не прикасалась к нему, не окликала его, она просто вошла, и в воздухе повис ее аромат, аромат жасмина, который столько лет сводил его с ума. Она встала рядом и тоже смотрела на детей. Она понимала его, даже сама не имея такого желания. Они прожили эти пятнадцать лет вместе, бок о бок, воспитывая детей, деля радости и грусти. Они не могли быть совсем чужими. Что-то их все же объединяло. Но пропасть, разверзнувшаяся между ними с того самого дня, как она встретила гитариста на пляже, становилась все больше. И не смотря на то, что она все-таки стала его женой, не смотря на то, что он все-таки добился ее расположения, она навсегда осталась для него чужой. Игнасио уехал, он оставил ее, бросил на произвол судьбы, а она все не переставала любить его, думать о нем и желать его. И Диего ненавидел ее за это. Он не смог добиться ее чувств, и ненавидел себя за это. Когда дети подросли, и совместное проживание стало невозможным, они решили развестись.

– Ты бы хотела иметь такую дочь, как она, – вдруг произнес он, за долгие годы совместной жизни, он знал, как сделать ей больно.

– Ты прав, да и ты тоже, – парировала она.

– Я старался воспитать Флоренсию именно такой, но она пошла в твою сестру.

– И это беспокоило тебя?

– Нет, сблизило с доньей Элеонорой, теперь я понимаю, как сложно воспитывать такую дочь, – он улыбнулся, их совместные разговоры всегда ходили по острию от взаимной боли до взаимного притяжения.

– Хуан влюблен в Лус, – улыбнулась Антония.

– Агирре влюблен в Равиола, – рассмеялся он.

– Забудь уже прошлое, – она взяла его за руку.

– А ты забыла? – он пристально посмотрел на нее и, прочитав ответ в ее бездонных глазах, отнял руку.

Игнасио импровизировал, и у него получалось великолепно, что приводило Флоренсию все в больший восторг. Он наблюдал за дочерью Антонии и не мог поверить своим глазам. Бланка была права, она действительно танцевала лучше Марии, лучше всех танцовщиц мира, она по праву называлась королевой Побережья. А ведь он никогда бы не подумал, что девочка, которую называли цветком жизни, станет такой красавицей. Она широко ему улыбалась, и от его восхищенных взглядов зажигалась все больше и больше. Хулио всегда был рядом, он старался не отставать от Флоренсии, но вела всегда она. Гильермо никогда не танцевал, вспомнил бывшего друга-врага Игнасио. Всегда он был лишь зрителем-воздыхателем, тайным надсмотрщиком. Он часто приходил в танцевальную студию, ведь здесь пела Мануэла, его невеста, но его восторженные взгляды были адресованы не ей. Игнасио смотрел на Хулио и видел в нем то, чего не было у отца. Силы и любви к жизни. Он смотрел на Флоренсию и понимал, что она любит этого заносчивого парня, стоящего рядом с ней. Но принесет ли эта любовь ей счастье или горе, он не мог предугадать.

Репетиция подходила к концу, когда дверь открылась, и он первый увидел Антонию, словно прошлое вернулось. А за ним настоящее, Лус, шла за ней. По лицу старой подруги он понял, что она не ожидала увидеть его здесь, тем более на месте гитариста, с собственной гитарой в руках. Он пристально смотрел ей в глаза, поглаживая выведенные когда-то ровные линии первой буквы ее имени. Она еле сдержала слезы, когда Мария пропела: «Я боюсь прошлого, которое возвращается…» Затем ее взгляд перешел на Флоренсию, танцующую в объятиях Хулио, и она удивилась новым движениям севийаны. Лус тоже наблюдала эту сцену и все желание помириться ради Антонии с ее дочерью, как рукой сняло. Наконец, зазвучал последний аккорд и все зааплодировали друг другу, поблагодарив за прекрасный момент жизни, который останется навсегда.